… Восходящее солнце уже позолотило первыми лучами каменные лица могущественных Богов и верхние этажи величественных храмов. Город просыпался, наполняясь обычной будничной суетой – торговцы выставляли на улицы маисовые лепёшки, фрукты, картофель, одежду и ткани из волокон кактуса Магей, обсидиановые ножи и бусы, и ещё массу съедобных и несъедобных вещей. Все занимались своим делом, и никто не обратил внимания на оборванного Странника, пришедшего издалека, с Востока, где лучезарный лик Солнечного Бога, просыпаясь, купается в океанских волнах. Столица могущественного государства Майя вступала в свой новый день…

…Мексика встретила нас очень приветливо, даже радостно. Ярко сияло ласковое летнее солнышко, и даже висящий в воздухе смог не вносил дисгармонии в очарование стремительно наступавшего нового дня. Пребывая в состоянии лёгкого шока от обрушившихся впечатлений, мы не смогли усидеть в гостинице и, наскоро перекусив, отправились в свою первую прогулку по столице древнего и самобытного государства.

Перед нами раскинулся великий Мехико-Сити. Крупнейший мегаполис планеты, давший приют 25 миллионам жителей, расположился в живописной горной долине на месте столицы государства Ацтеков – города Теночтитлан. Этот город, руины которого до сих пор можно видеть на центральной площади, стоял на одноимённом острове в озере, покрывавшем площадь нынешнего Мехико. Со временем озеро ушло под землю, и сейчас грунт под городом настолько насыщен водой, что напоминает желе. Неудивительно, что мелкие землетрясения здесь – дело обычное, они происходят в среднем 2-3 раза в сутки. К сожалению, не всегда это оканчивается благополучно. В 1986 году почву корёжило в течение трёх минут с силой 8 баллов по шкале Рихтера. Последствия этой катастрофы трудно себе представить. Из всех высотных зданий делового Мехико уцелело единственное, и то, потому что имело цельнометаллический каркас и напоминало карандаш, наполовину вкопанный в землю. Однако верхушка его во время землетрясения раскачивалась из стороны в сторону с размахом в 14 метров. До сих пор многие здания не восстановлены, а некоторые старинные постройки наклонились, подобно знаменитой Пизанской башне.

Надо отдать должное жителям столицы – они не потеряли присутствия духа и характерной для мексиканцев жизнерадостности. На улицах города мы не чувствовали себя чужими. Прохожие дружелюбно улыбались, спешащие по делам горожане насвистывали зажигательные мексиканские мелодии, а на главной площади Мехико группа молодёжи так самозабвенно занималась аэробикой, что, глядя на них, трудно было устоять на месте.

Конечно, не только природные катастрофы происходят в этой неунывающей стране. Наш гид с ужасом рассказывал, как в результате финансовых махинаций прежнего правительства курс мексиканского песо в один прекрасный момент рухнул сразу на 20%, и все жители страны («Вы представляете?!») проснулись в это утро сразу на 20% беднее. Из уважения к рассказчику мы не стали говорить об экономических катаклизмах, сотрясавших Россию. Это – наша жизнь и наша боль.

Странник поселился в пустующей лачуге недалеко от главной площади Чичен-Ицы. Он оказался искусным лекарем. Жители приходили к нему со всего города со своими недугами, и он никому не отказывал в помощи. Выслушает внимательно, молча покивает головой, пронзит до самого сердца своим острым взглядом, – и вот уже хлопочет, растирая какие-то травы и смешивая порошки. Странник был нем, но людей притягивали его доброе сердце и лучезарная улыбка. И, когда во время ежегодных соревнований по игре в мяч сын Верховного Жреца получил тяжелейшую травму, и храмовые врачи молча отступили от истекающего кровью юноши, – вспомнили о Страннике. Как мучительны были для Верховного часы ожидания! Наконец дверь открылась, и Странник, который был, казалось, бледнее умирающего, посмотрел на Верховного, молча кивнул и, пошатываясь, пошёл прочь. Произошло чудо. Бледность исчезла с лица юноши, и теперь он мирно спал, дыша ровно и глубоко.

…На одной из площадей старого Мехико замечаем чрезвычайно опрятно одетых людей – в белых рубашках, чёрных фраках и традиционных мексиканских сомбреро – рассредоточенных небольшими группами. Вспоминается, как бессмертный капитан Врунгель рассказывал про Англию: «Просто так побираться у них там запрещено, а во фраках – можно». Интересуемся: «А это, часом, не нищие?» «Почти» – смеётся гид. Оказалось – уличные певцы, «марьячос». Если у вас какое-то торжество, свадьба, юбилей, или вы просто хотите сделать приятное своей возлюбленной – вы нанимаете «марьячос» с почасовой оплатой, и те под аккомпанемент собственных инструментов вполне профессионально поют гимны или серенады. «Кстати, – у нашего гида загораются, кажется, не только глаза, но и уши. – А вы не хотели бы сделать приятное своей супруге?» Приходится отказываться и сбивчиво объяснять, что  у нас принято несколько иначе выражать своё отношение к женщине. «Жаль, – он не скрывает своего разочарования. – Эти не подведут, профессионалы!»

Следующий день полностью посвящаем истории. После осмотра храмового комплекса Теотиуакан с величественными 60-метровыми пирамидами и мрачными лабиринтами, построенными ещё на заре нашей эры, едем в Национальный Музей истории и антропологии, где с почтением склоняемся перед каменными и керамическими изделиями, с некоторым ужасом замираем перед жертвенным камнем и ритуальными обсидиановыми ножами ацтеков – самого жестокого и кровожадного народа доколумбовой Америки. Туго пришлось бы в своё время конкистадорам, если бы не роковое для индейцев совпадение. Как говорит легенда, в разных интерпретациях повторяющаяся у многих народов, с востока должен прийти Белый Бог – Пернатый Змей, покинувший их на заре цивилизации. Неудивительно, что правитель ацтеков Монтесума принял Кортеса и его людей за посланцев Пернатого Змея и доверчиво распахнул перед испанцами все свои сокровищницы. А им только того и надо было…

Переполненные впечатлениями, возвращаемся в гостиницу. Конечно, жаль расставаться с гостеприимным Мехико, но нас ждёт полуостров Юкатан с остатками загадочной цивилизации Майя.

На следующее утро к главной Площади, которую, как ключ, замыкала Великая Пирамида Пернатого Змея, стекался народ, поражённый новостью – немой заговорил. Странник стоял на площади и говорил, обращаясь к огромной толпе: «Двадцать лет печать молчания накрепко закрывала мои уста. Заповедано мне было идти по Земле, служить людям и хранить безмолвие, чтобы Слово моё стало драгоценнее Солнечного металла. Посмотрите вокруг. Ваши города-государства также разобщены, как и ваши боги. Каждый бог имеет свой храм, своих жрецов, каждый требует свою жертву. Не объединяет, а разъединяет вас такая вера. На самом же деле Бог Солнца, Бог Ветра, Бог Дождя, Бог Войны, Бог Урожая и многие другие – всё это лишь разные лики одного, Великого и Всемогущего Единого Бога, не злого, не доброго, но мудрого и справедливого, так же как все ваши города – лишь части одной Страны, грани одного Кристалла».

Люди, затаив дыхание, слушали глуховатый голос Странника, а речь его лилась ровной, спокойной рекой, как будто и не молчал он все эти годы. «Посмотрите, даже животные не поедают себе подобных. Почему же вы думаете, что вашим Богам приятны убийства и кровь приносимых в жертву? Почему вы наделяете своих Богов самыми низменными, отвратительными качествами человека? Почему они лишены Любви – единственного по-настоящему Божественного чувства? Как вы можете любить своих Богов, которые внушают вам только ужас и отвращение?»

По толпе прошёл ропот. А тем временем из Храма мчались вооружённые служители, чтобы схватить возмутителя спокойствия.

«Опомнитесь, люди! – уже гремел над площадью голос Странника. – Откажитесь от человеческих жертв, будьте милосердны к пленникам! Только Великая Любовь друг к другу и к Единому Богу поможет вам победить время и войти в бессмертие! Любите Бога и он ответит вам тем же! Я вернусь к вам!» Последние слова Странник выкрикивал, уже схваченный служителями, которые тащили его в Храм, пытаясь зажать рот.

…После приятной прохлады высокогорного Мехико, побережье Карибского моря встретило нас удушающей жарой. При температуре 36-38 градусов и стопроцентной влажности воздух был густой и тягучий, как неостывший кисель. Торопливо выслушав англоязычные наставления нашего гида и покивав для приличия головой, мы бросили вещи в гостинице и, сгорая от нетерпения, вышли на белый коралловый песок, разглаживаемый пронзительно синими прохладными волнами. Если нас спросят теперь, как мы представляем себе земной рай, мы не будем теряться в поисках ответа. Синева моря, зелень пальм, белизна песка и безмятежность лета – этого забыть невозможно.

Курорты мексиканского побережья Карибского моря и Мексиканского залива ни в чём не уступают пляжам Майами и Рио, но значительно дешевле. Однако решающим фактором для нас была возможность прикоснуться к тайнам древних индейских городов, затерянных в джунглях, пирамид и обсерваторий, построенных народом, не знавшим, что такое колесо и железный топор. Цивилизация Майя возникла внезапно примерно в третьем веке нашей эры и исчезла так же неожиданно через семь веков, успев при этом развить письменность, календарь, астрономию, математику, медицину, религию. Исчисления длительности солнечного года и моментов солнечных и лунных затмений, произведённые «дикими» индейцами, по точности не уступают современным, а где-то и превосходят их. Поэтому, наслаждаясь красотами подземной реки в Шель-Ха и дикими лагунами Ишкарета, незабываемым аква-парком в Канкуне и экзотическими обедами на Исла Мухерес, мы с нетерпением ожидали экскурсии в Чичен-Ицу – древнюю столицу государства Майя.

«Ты пригласил меня, чтобы поблагодарить за спасение сына?» – спросил Странник, глядя в глаза Верховного Жреца. Дрогнуло сердце Верховного, но лицо осталось неподвижным, – перед ним стоял не спаситель сына, а человек, подрывающий основу веры, которая, в сочетании со страхом перед кровожадными Богами, делала Жреца более могущественным, чем даже Правитель Города.

– Ты говоришь, что человек не ест человека, но ведь человек ест мясо животных. А животные для нас – всё равно, что мы для Богов, – Верховный, прищурившись, смотрел на Странника. Тот спокойно выдержал взгляд, повергающий наземь любого из жителей Города.

– Человек ест, чтобы поддержать своё тело. Единому Богу такая поддержка не нужна. Он в нас, в животных, в деревьях, в камнях – во всём окружающем мире. Человек настолько близко стоит к Единому, насколько осознаёт себя Его частицей и частицу Его в себе. Бог не может поедать сам себя – Ему не нужны кровавые жертвы. Ему нужно, чтобы как можно больше людей пробудили в себе Его частицу и соединились с Ним в Великой Любви и Радости творческого труда на общее благо.

– Довольно, – Жрец встал. – Любой, кто осмелился бы произнести малую долю твоих речей, закончил бы жизнь на жертвенном камне. Но ты спас моего сына, и я даю тебе шанс: отрекись от своего Бога, перед всем народом прими нашу веру – и я не только сохраню тебе жизнь, но и назначу первым лекарем в моём Храме.

Засмеялся Странник в ответ на эти слова.

– Бог, от которого отрекаются, перестаёт быть Богом. Я с радостью приму смерть, если она послужит объединению людей, сердцем стремящихся к Единому.

– Ты сам вынес себе приговор, – с болью проговорил Жрец.

…Гид нам попался остроумный и жизнерадостный, как все мексиканцы. Всю дорогу он рассказывал историю освоения Юкатана, пересыпая свою речь шутками на английском и испанском языках. Конечно, основное внимание было уделено истории Майя и их столицы. «Not Chicken Pizza, but Chichen-Itza!» – подчёркивает гид. Ожидая прикосновения к тайне, мы с трудом воспринимаем шутки. И вот – джунгли расступаются, и перед нами возникает первая ступенчатая пирамида древнего Города.

Здесь всё дышит историей. Молча глядят на нас зловещие каменные лики индейских Богов, многочисленные колонны с фресками выстроились в несколько рядов перед Храмом Воинов, одиноко пустует перед Пирамидой Пернатого Змея высокий алтарь, где когда-то находился Жертвенный Камень. Невольно вспоминаются строчки древнего поэта:

Горят огни на Башнях Чичен-Ицы,
Ночная тьма у Идолов в глазах.
И видятся далёкие зарницы
На каменных угрюмых образах…[1]

На башнях города горели огни. Солнце уже село, но площадь перед Жертвенным Камнем была заполнена народом. «Слушай, Верховный! – раскатился над площадью могучий голос Странника. – Я благословляю твой народ, который был добр ко мне; я благословляю твоего сына, который принял часть моей крови, а значит – и моей веры; я благословляю тебя, который задумался над моими словами. Посеянному – взойти. Живите в мире, любите друг друга и помните о частице Единого, в вас заложенной. Вы сами – Боги. Так будьте Ими!»

Толпа заволновалась, но в этот миг каменный нож взлетел и опустился, вспарывая грудь Странника и вырывая горячее, трепещущее сердце в услужливо подставленные ладони каменного идола. И тут из толпы раздался крик: «Кукулькан!» Наступила мёртвая тишина. Согласно древней легенде, Кукулькан – Пернатый Змей – был Великим Богом, пришедшим с Востока и давшим далёким предкам Майя зёрна Божественной Мудрости. В той же легенде говорилось, что когда-нибудь Кукулькан вернётся, чтобы стать во главе своего народа и повести его к Свету и Радости, поэтому многие поколения мечтали о возвращении Пернатого Змея, о начале эпохи мира и благоденствия. «Кукулькан, Кукулькан, – ропот волнами прокатился по толпе, расплескался и вылился в единый выдох. – КУКУЛЬКАН!» Однако, всё было кончено, и окровавленное тело остывало на Жертвенном Камне.

Как зачарованные, проходим мы по площади, осенённой дыханием тысячелетий; останавливаемся на площадке для игры в мяч, размерами не уступающей современному стадиону; поднимаемся в обсерваторию, воздвигнутую неизвестным гением лесного народа. Заглядывая в «Колодец смерти» – круглую карстовую яму, заполненную водой, – мы чувствуем на себе взгляд седой старины. Картины прошлого воскресают перед нами, словно отразившись в зелёной мутной воде.

Эта торжественность не покидает нас, когда мы выходим за ворота города и джунгли снова сдвигаются за нами. «Все на месте? Кого нет – поднимите руки!» – шутки гида уже не воспринимаются вообще. Что же это был за народ, откуда он появился и куда исчез так внезапно, оставив за собою памятники, достойные пополнить собою список чудес света? Ответы на эти вопросы ещё предстоит отыскать.

«Бог, от которого отрекаются, перестаёт быть Богом, – подумал Верховный Жрец. – Кто же ты, пришелец, и кто Он – твой Единый, перед которым даже наши могущественные Боги вынуждены пользоваться руками слабых смертных, чтобы защитить своё мнимое могущество?»

Наутро народу объявили, что лечение Странника не удалось, Боги отвернулись от него, и сын Верховного умер, не приходя в сознание. Ежегодный Праздник, уже омрачённый смертью Странника, закончился траурной церемонией.

В истории «может» не значит – «будет». И по сей день высятся над тропическим лесом разрушенные храмы некогда Великого Города, спешно покинутого своими жителями, не узнавшего, отвергнувшего и растерзавшего свою вековую мечту, и, когда закатное солнце касается мрачных лиц каменных истуканов, кажется, что они по сей день окрашены кровью странного человека с Востока, так и не предавшего своего странного Единого Бога…

[1] Стихи автора.